Первая промышленная нефть Татарии

Одним из первых декретов советской власти стал Декрет о национализации нефтяной промышленности. Между тем революция и последовавшие за ней Гражданская война и разруха разорвали привычные экономические связи. После оккупации Баку войсками Антанты снабжение центральной России, ее городов и промышленных предприятий нефтепродуктами было расстроено.

В этих условиях потребовалось не только упорядочить доставку нефтепродуктов из Баку, но и изыскать местные источники нефти и ее продуктов. С этой целью при СНК был создан Главный нефтяной комитет. Его возглавил И.М. Губкин — выдающийся геолог, впоследствии академик АН СССР, один из организаторов нефтяной промышленности Советского Союза. Обладая исключительными знаниями по геологии нефти, Губкин был последовательным сторонником гипотезы о наличии больших нефтяных запасов в Волго-Уральском регионе. Именно он убедил В.И. Ленина обратить внимание на месторождения битумов в Предволжье и постоянно курировал работу по разведке нефти в этом регионе.

В апреле 1919 года в Казани был организован свой нефтяной комитет, председателем которого стал инженер Я.П. Френкель. Ход работ в Предволжье контролировал сам Ленин. Летом 1919 года он направляет заведующему научно-техническим отделом ВСНХ Н.П. Горбунову записку: «Выяснить, что сделано по организации добычи горючего из сланцев Сызранского уезда и казанской нефти?» Положение с топливом было угрожающим, и Ленин пытался ускорить поиски «казанской нефти» в районе Сюкеева. Уже в сентябре 1919 года было учреждено промысловое управление Волжско-Уральского района при Главном нефтяном комитете, куда вошло и управление сюкеевскими нефтепромыслами Казанской губернии. Тогда же Главный нефтяной комитет принял решение об организации буровых работ в районе реки Шешмы близ села Нижняя Кармалка. Буровые работы здесь проводило военно-морское ведомство при консультации казанского геолога М.Э. Ноинского.

Для более полного изучения вопроса в этот район в 1920 году был направлен известный геолог К.П. Калицкий. Он сформулировал и обосновал гипотезу, которой было суждено на долгое время стать главным препятствием на пути новых поисков нефти в Юго-Восточном Закамье. Поверхностные выходы, по его мнению, это не что иное, как обнажение истощенных пластов и остатки густой нефти (аллювиальный гудрон).

Надо сказать, что Калицкий был не одинок в своем скептицизме. В вышедшем еще в 1918 году томе «Естественные производительные силы России» представитель геолкома А.Н. Замятин тоже заявил, что «в Поволжском регионе перспективы на получение жидкой нефти отрицательные».

Первые неудачные попытки найти нефть в Поволжье разочаровали новую власть, и в 1923 году было решено прекратить все работы в районе Сюкеева и ликвидировать промысел. Далее было признано нецелесообразным продолжение геологоразведки в Волжском районе, и в мае 1924 года по решению Горного директората ВСНХ разведочные работы там были прекращены, а управление волжских нефтеразведок 1 июня 1924 года ликвидировано.

В двадцатые годы была провозглашена достаточно либеральная политика в области хозяйствования. Разрешены предпринимательство и аренда государственных предприятий. В частности, таким предприятием стала Сюкеевская нефтеразведка. Были внесены соответствующие изменения и в законодательство. В 1923 году вышел декрет «О недрах и их разработке», отменявший действие другого декрета — 1920 года, объявившего разработку полезных ископаемых монополией государства. Воспользовавшись этим, в Предволжье возобновила работу акционерная компания «Казан Ойлфилдс лтд». Наряду с ней попытался возобновить нефтеразведочное дело в Татарской АССР предприниматель М.С. Демин — глава «Товарищества Демин и Ко». Надо отдать должное этим людям, которые, несмотря на пессимистические прогнозы специалистов относительно нефтеносности Предволжья, готовы были рисковать своими капиталами. Однако политика послабления частному предпринимательству продолжалась недолго, и уже к концу 20-х годов частная инициатива была задушена новыми законами и огромными налогами.

Вместе с тем в 1927 году Бугульминским кантонным комитетом ВКП(б) принято решение о форсировании работ по восстановлению Шугуровского гудронного завода, остановленного на длительный ремонт еще в 1922 году. Постепенно этот завод наращивал производственные мощности, что потребовало новых геологических изысканий на предмет выявления запасов битумов и других нефтепродуктов.

Несмотря на прекращение нефтеразведочных работ, в 1925 году по решению межведомственного совещания начальнику Татарского управления горного надзора В.Г. Соболеву и профессору М.Э. Ноинскому было поручено разработать перспективный план горно-геологических и разведочных работ в Татарии.

В апреле 1929 года одна из экспедиций, проводившая буровые работы, разведывая запасы калийных солей близ Перми, открыла промышленные скопления нефти в отложениях пермского периода. Это нанесло сокрушительный удар по скептикам. А самое главное — открытие послужило толчком к организации глубокого бурения перспективных пластов.

К числу районов, подлежащих обследованию и разведке колонковым бурением на нефть и битумы, кроме Вятских увалов, были отнесены бассейны рек Сок и Шешмы, а также Свияги и Улемы. Головной организацией, призванной выполнять эту задачу, был назначен трест «Восток-нефть», располагавшийся в Свердловской области, поскольку в самой Татарии после расформирования геологоразведочных трестов собственных мощностей для технически сложного метода глубокого бурения не было.

Открытие в 1937 году в Туймазинском районе Башкирской АССР, на границе с Татарией, промышленных запасов нефти косвенно подтверждало, что в аналогичных слоях на территории республики должна быть нефть. В 1938 году приказом народного комиссара тяжелой промышленности СССР в Татарии было организовано самостоятельное геологическое управление и решено начать промышленную разведку глубоким бурением Сюкеевской, Шугуровской и Булдырской структур. С этой целью в Чистополе была создана Булдырская нефтеразведка, начавшая подготовку к глубокому бурению.

Еще одним поворотным моментом стал 1940 год, когда состоялась Первая Татарская научная нефтяная конференция по итогам геологоразведочных работ в республике. Увы, они оказались неутешительными. Несмотря на самоотверженный труд буровиков и геологов, план работ хронически срывался. Но самое главное — не было результата. Между тем в материалах, представленных участниками конференции, в том числе Н.В. Черноморским, Е.И. Тихвинской и другими, отмечалось, что по данным геологических съемок на территории Татарии зарегистрировано до сорока пяти потенциально нефтеносных структур — это больше, чем в других регионах Поволжья и Урала.

В результате было принято историческое решение о создании единого треста «Татгеологоразведка», которому передавалось оборудование всех других геологоразведочных организаций, работавших на территории республики. Первый год работы треста стал временем его организационного становления. Особое внимание уделялось научной обработке полученных данных. Для этого в тресте была создана Центральная научно-исследовательская лаборатория. Постепенно деятельность треста налаживалась.

Однако планомерному ее ходу помешала война. Осень и зима 1941 года для татарских нефтеразведчиков, как и для всей страны, выдались чрезвычайно сложными. Ни техника, ни люди не оказались готовы к работе в экстремальных условиях. Многие опытные геологи, инженеры и буровые мастера ушли на фронт, а полноценной замены им не было. Для нужд фронта была изъята и часть техники, особенно автомобили. План работ по проходке скважин был сорван.

С одной стороны, война стала новым препятствием на пути нефтеразведчиков, а с другой – сделала их работу чрезвычайно актуальной. Вопрос об открытии «второго Баку» стоял очень остро. Трест «Татгеологоразведка» совместно с учеными Академии наук СССР разработал план экспедиционных исследований на 1942 год, который предусматривал выявление нефтяных структур Бугульминского, Альметьевского, Тумутукского, Чистопольско-Аксубаевского и некоторых других районов. К этому времени анализ структур в Предволжье (Сюкеево, Камское Устье) показал, что признаков значительной нефтеносности они не имеют. Вместе с тем постепенно вырисовывалась новая зона перспективной нефтеносности — Юго-Восточное Закамье, в центре которого располагалась Шугуровская нефтеразведка.

25 июля 1943 года на Шугуровской роторной скважине №1, бурившейся бригадой мастера Г.Х. Хамидуллина, с глубины шестисот сорока восьми метров ударил нефтяной фонтан с дебитом восемь-десять, а позднее и двадцать тонн в сутки.

В докладной записке на имя Председателя Государственного Комитета Обороны И.В. Сталина Татарский обком ВКП(б) отрапортовал об открытии промышленного месторождения, где «получена нефть хорошего качества с суточным дебитом двадцать-тридцать тонн», сообщив при этом, что рядом располагается еще ряд перспективных месторождений (Ромашкинское, Шиганское, Миннибаевское, Сармановское, Бавлинское и другие), и просил ГКО принять решение об организации с 1944 года промышленной добычи нефти в этом районе.

В том же году из этого месторождения было получено четыре тысячи двести тонн нефти, что стало дополнительным сырьем, в котором так остро нуждалась страна.

Татарская нефть, которая почти три века казалась миражом, манящим к себе, но не дающимся в руки, наконец была найдена. Значение этого события трудно переоценить. Шугуровская скважина дала не только первый фонтан нефти, но и убедительные доказательства правоты многих поколений геологов, убежденных в ее наличии в Юго-Восточном Закамье. Одновременно это открытие содержало уникальную информацию об особенностях залегания нефтяных пластов, которой специалисты сумели воспользоваться с максимальной пользой. Шугуровское месторождение показало, что главные нефтеносные пласты располагаются в девонских отложениях, а потому искать новые запасы нефти следует на северо-востоке от Шугурова, близ деревни Тимяшево. Именно там стали закладывать новые скважины, открывшие доступ к основным месторождениям татарской нефти.